"Тверские ведомости":

Наш собеседник – депутат, член фракции «Единая Россия» в Законодательном Собрании Тверской области Николай Попов

Имя Николая Ивановича Попова знают многие. Почетный гражданин Тверской области, орденоносец, депутат областного Законодательного Собрания всех четырех созывов, он имеет еще один титул, которым дорожит особо. Попов – бессменный председатель торжокского колхоза «Мир» на протяжении последних тридцати лет. Колхоза, знаменитого рекордными урожаями льна и зерновых, высокими надоями и, что немаловажно, последовательной социальной политикой в отношении работающих здесь людей.

– Николай Иванович, вы наблюдаете жизнь колхоза и жизнь страны. Что вам особо заметно со своего председательского места?

– Если бы мы в старые добрые советские времена работали так, как работаем сейчас – а мы работаем лучше! – то жили бы тогда в два раза лучше. В этом году мы получим в среднем от каждой из 1100 коров по 5500 килограммов молока. Тогда как в лучшие советские годы имели 3300–3400 килограммов. Урожайность зерновых у нас и прежде была высокая, но сегодня мы постоянно держим около 30 центнеров с гектара, ежегодно получаем около тонны льноволокна.

Но не только у меня, но и у всех, кто много проработал на селе, сложилось мнение, что в то время сельское хозяйство было нужно. Посевная идет – через день-два обязательно позвонит первый секретарь горкома или отвечающий за посевную: как дела? Сегодня посевная пройдет, и никто даже не поинтересуется ходом дел. И я сразу думаю: а кому это нужно еще, кроме крестьян, которые упираются на этой земле из последних сил?

– Закончился третий год реализации национального проекта, направленного на подъем агропромышленного комплекса. Принес ли он какие-либо ощутимые перемены?

– Я и тогда говорил, и сейчас повторю: в первую очередь от него выиграли крупные крепкие хозяйства, которые в состоянии были взять кредиты и успешно вложили деньги. Небольшим же хозяйствам, в том числе фермерским, первоначально это сделать было сложно. Правда, в настоящее время ситуация стала меняться, но кредиты, по моему глубокому убеждению, не та радикальная помощь, которая селу нужна. Придет время, и кредиты надо возвращать. А при нынешней экономической ситуации, при существующей ценовой политике, диспаритете цен, который продолжает процветать, сделать это будет сложно. С одной стороны, государство вроде бы давало кредиты и помогало селу, а за счет диспаритета цен эти деньги вдвойне выкачивались из сельского хозяйства. Продолжается это и сегодня. Ситуация – врагу не пожелаешь, когда мы летом продавали молоко, неся убыток от двух до четырех рублей за килограмм. При этом слабые хозяйства пострадали больше, поскольку себестоимость молока у них выше.

Вопрос диспаритета не решается и сегодня. Были намерения поприжать торговлю, поскольку в основном за счет торговли идет взвинчивание цен. Цены обрушились летом, но цена на молоко в магазине не изменилась. Я не говорю, что она сильно выросла, но и меньше не стала. Кто же поимел те 4–5 рублей, которые потеряли товаропроизводители на закупочных ценах? Покупатель не поимел.

Сегодня принят федеральный закон о торговле, который долго пылился в Госдуме. Но это уже другой закон. В проекте было четко расписано, какие торговые наценки нужно делать на те или иные продукты, особенно на продукты первой необходимости. А когда, насколько я знаю, закон был принят во втором чтении, там этот пункт вообще выкинули. А тогда ради чего огород городили?

– Но эту проблему все равно надо как-то решать!

– В областном департаменте по социально-экономическому развитию села мы поставили вопрос, чтобы подписать договор между производителями, переработчиками и торговлей о том, кто что будет иметь от реализации молока. Совещания проводились на уровне заместителей губернатора, но работники торговли их просто игнорировали. Потом уже вмешался губернатор, и дело вроде бы сдвинулось. Но была уже осень, и острота проблемы в связи с сезонным повышением закупочных цен на молоко несколько спала. Но я боюсь, что наступит май 2010 года, и все вернется на круги своя. Вот здесь так и хочется сказать: нужна жесткая рука, нужна политическая воля: сказать – и сделать. Будет вот так, чтобы население не страдало. Будет вот так, чтобы производитель не страдал!

Я сторонник субсидирования производства молока. И спорю об этом с губернатором, с работниками департамента по социально-экономическому развитию села. Между тем в областном бюджете на 2010 год нет прямого выделения субсидий на молоко.
На заседании комитета ЗС по экономике, аграрной и промышленной политике мы приняли решение вернуться к этой проблеме в марте-апреле и решать вопрос по субсидированию молока в летний период, когда закупочные цены на молоко однозначно упадут. Сегодня молоко можно продать дороже. Покупателей уйма, и Москва, и Питер, и Подмосковье в очереди стоят. Но выбираешь переработчика с прицелом на лето. Можно на рубль дороже продать его сегодня в Подмосковье, но придет май – у нас уже был такой опыт, когда нам сказали: извините, но у нас свое молоко сейчас.

Сейчас субсидии на молоко не выделяются под разными предлогами. Позиция примерно такая: мы вам давали год от года все больше и больше, за пять лет они выросли чуть ли не в пять раз, а молока от этого больше не становится. Но мы забываем, какая социально-экономическая обстановка на селе. Что произошло за эти пять лет? Построили дороги, медицинские учреждения? Построили, а не закрыли магазин, почту, школу, детский сад? Хочется сказать чиновникам: сойдите вы с федеральной трассы, отойдите от двух, трех, четырех базовых хозяйств в глубинку километров на 40–50, где живут настоящие, доморощенные крестьяне. Посмотрите, в каких условиях они живут и работают. И здесь не только их вина. Это наша общероссийская беда, и в ней крестьяне виноваты в последнюю очередь.

– Сегодня много говорят о модернизации…

– Я двумя руками за. Но даже если мы все имеющиеся деньги кинем на модернизацию животноводческих помещений, новые технологии, за год-два всю область не модернизируем. А пока модернизируем, у нас всех коров перережут. Нужно отдавать кредиты, покупать горючее перед посевной, нужны средства на зарплату, на какую-то социальную помощь работающим – и каждый раз везут коров на мясокомбинат. Раз забил – уже не вернешь. Это не птица, которую можно восстановить за год. И даже не свинопоголовье, которое также восстанавливается гораздо быстрее. На восстановление поголовья КРС нужны годы. Поэтому я за то, чтобы деньги выделялись и на модернизацию, и на молочные субсидии.

В проекте бюджета на 2010 год вдвое были сокращены ассигнования на элитное семеноводство и химизацию. Благодаря депутатам ЗС, входящим в нашу фракцию «Единая Россия», средства на эти цели были восстановлены на уровне 2009 года.

– Николай Иванович, лен издавна был славой и гордостью Тверской земли. И не только славой, но и богатством…

– Сегодня я не могу сказать, что у нас в области мы сделали все, чтобы выправить положение со льном. В свое время по весне те или иные чиновники настойчиво заставляли хозяйства сеять лен, чтобы выполнить какую-то намеченную цифру. Но пришла осень и оказалось, что льнотреста никому не нужна или за нее дают копейки. И когда льносеющие хозяйства обратились к этим же чиновникам за помощью в реализации выращенного урожая, они просто отвернулись.

При нынешней ситуации со льном, при нынешних ценах на тресту, даже регулярно получая областные и федеральные субсидии, хозяйства не имеют возможности работать со льном экономически эффективно. И этот принципиальный вопрос надо решать не только на уровне области, но и страны. Иначе льна не будет.

В Тверской области сегодня рассматривается пилотный проект по мясу. Все – за, я тоже проголосовал за выделение средств на осуществление этого проекта. Но не оставляет чувство, что мы делаем не совсем то. Да, безусловно, сегодня мы мало производим мяса. Но даже это мясо на территории области не можем переработать. У нас нет мясокомбината. Был мощнейший Тверской мясокомбинат – он закрыт. Есть мясокомбинат в Вышнем Волочке. Все остальное – мелочевка. Сегодня мы везем скот в Москву, в Клин, где скот принимают, забивают и где тебя же «обувают» по полной программе, поскольку цену устанавливают переработчики. Если увеличим на 30–40 процентов производство мяса, будет еще больше проблем с переработкой. Мясо ушло за пределы области – там налоговые поступления, деньги от реализации, занятость. Выходит, что от нашего мяса дивиденды получает Московский регион. Есть вопросы? Есть! И прежде всего в том, чтобы иметь свою переработку. Такое впечатление, что в сельском хозяйстве по большому счету мы еще не определились, чем и как нужно заниматься. Не с кем посоветоваться? Не в обиду работникам департамента: у нас есть специалисты, которые могут и подсказать, и посоветовать. Но создается впечатление, что работники департамента избегают таких контактов, боясь получить от них неудобные вопросы. Или просто игнорируют. Не знаю.

– Не так давно в каждом районе были управления сельского хозяйства. Потом их упразднили, заменив отделами…

– Это так называемая реорганизация управления. Я был ее ярым противником. И на консультативном совете при губернаторе прямо сказал, что мы еще хлебнем от ликвидации управлений сельского хозяйства. Созданные отделы напрямую подчиняются департаменту и никакого отношения к району и к районному руководству не имеют. И районное руководство к отделам тоже никакого отношения не имеет. И что получили в результате? Если глава администрации сельхозник, то он, несмотря ни на что, по инерции продолжает заниматься вопросами села, что очень и очень важно сегодня. Если нет – то и отношение к селу соответствующее. А отделы сегодня собирают только сводки, ни на что не влияют. При рассмотрении проекта областного бюджета в нашем комитете задались вопросом: почему в 2010 году увеличиваются расходы на департамент, тогда как их надо урезать? В ответ прозвучало: будет сокращение в отделах, там слабо работают!

Надо, пока не поздно, возвращаться к старой схеме управления или передавать отделы в районные администрации. С теми же деньгами. И будет больше пользы. И тогда с главы администрации можно будет спросить в том числе и за сельское хозяйство. Я не могу сказать, что в департаменте сидят бездельники. Не бездельники, система такая.

– Не кажется ли вам, что реформирование системы управления социально-экономическим развитием села связано с массовой продажей земель сельскохозяйственного назначения? И потому уход этой в общем-то эффективной управленческой структуры от связей с массами был вызван чьим-то интересом?

– Это беда, и не только нашей Тверской области, когда земельные паи оказались скупленными у населения за бесценок. Произошла та же история, как в свое время с ваучерами.

Сегодня в абсолютном большинстве хозяйств Тверской области земельные паи выкуплены. Где-то они выделяются в натуре, где-то идет межевание, где-то пока не тронуты. Но надо уяснить, что хозяйства, в том числе и хорошие, сегодня стоят и работают на чужой земле! И их в любой момент могут попросить освободить место. Разве мы этого хотели добиться с принятием Земельного кодекса?

Мы пошли путем, как я сейчас считаю, абсолютно верным: около 70 процентов всех земельных паев колхоз купил у колхозников, заплатив в пределах 10 миллионов рублей. Заплатив подороже, чем давали скупщики. Земля сегодня – собственность колхоза, и мы в этом плане себя более или менее обезопасили. Около 50 владельцев паев решили выделиться самостоятельно. Мы не только не воспрепятствовали такому их желанию, но даже помогли выделиться. И владельцы этих паев сдают нам землю в аренду.

– Почему в таком случае по вашему пути не пошли другие хозяйства?

– Сразу скажу, что это была титаническая работа. Такое впечатление, что законы принимались так, чтобы ты не выделился, не смог. Кроме того, нужно заплатить большие деньги. Мы через это прошли, у нас есть свои специалисты. Мы не нанимали никого, платили только за межевание. И то это была очень длительная и дорогая процедура.

– А как относительно налогов на землю?

– Пока не знаю. Но думаю, что те цифры, которые нам пытаются озвучить, приняты без учета возможных последствий. Может, принятые муниципалитетами нормативные акты и хороши для отдельно взятых клочков земель, на которых работают предприниматели. Но не для хозяйств, работающих на огромных массивах. У нас в колхозе, например, около трех тысяч гектаров. Считаю, что необходимо вернуться к изменениям и дополнениям в соответствующие нормативные акты. Если же все останется по тем наметкам, которые делаются, то это просто беда: сельхозпредприятие после этого отработает только один год.

– Николай Иванович, если мы говорим о необходимости модернизации сельскохозяйственного производства, то без увеличения потребления тепла и электричества ему не обойтись…

– В себестоимости продукции сельского хозяйства электроэнергия занимает от 7 до 10 процентов. В свое время мы платили 200, 300, 500 тысяч рублей в месяц. Сегодня наше хозяйство платит около миллиона. Если с нового года те предположения о тарифах, которые делаются, осуществятся, то будем платить уже около полутора миллионов. Только на оплату электроэнергии. И поневоле задумаешься, что дешевле ручного труда ничего не остается. Нужно вопрос с тарифами решать на уровне Президента. Четко сказать: доколе? Почему обираете производителей? Вы что творите? Но крика такого я не слышал. Этот вопрос мы обсуждали на фракции «Единой России», и мнение у нас однозначное: надо решать эту проблему.

Тяжело, трудно сегодня живется селу. Но надо работать. Надо посмотреть, все ли ты сам делаешь. Легче всего кивать на кого-то, начиная с руководства страны и кончая главой администрации. Во многом ситуация обострилась оттого, что люди бросили работать. Опустились, как говорят, руки. А нужно требовать, доказывать. Но не молчать. Видишь, что-то не так делается – ставь вопросы. Чиновник того или иного уровня от тебя отмахнулся. Ничего. Есть люди и повыше него. Иди, стучись, добивайся. Я уверен, что в конечном счете за чиновников возьмутся. Потому что нельзя за них не взяться, иначе эта рать все съест, как саранча.

– Николай Иванович, на пороге Новый год. Что вы хотите прежде всего пожелать жителям Тверской области?

– Прежде всего, здоровья, счастья, благополучия, терпения и исполнения надежд на лучшее будущее!

Беседовала Надежда НЕСТЕРОВА

25.12.2009